209. Дневники Анны Серёгиной (Шушкевич), 1970 год. Я ЕМУ ПРЯМО В ВОЛОСАХ РАСТЁРЛА ПЛАСТИЛИН

Сведения об авторе смотреть здесь.

(Продолжение. Начало смотреть здесь.)

 (Фрагмент дневника публикуется впервые, поскольку изначально был пропущен по причине лени составителя).

 11 сентября 1970 года. Пятница. Перед началом первого урока, после того, как прозвенел первый звонок, и все уже сидели на своих местах, в класс зашёл Лёшка Сороко, первый грубиян в школе. Войдя в класс, сразу стал сквернословить. Я не могла смолчать. Предложила ему убираться вон и ругаться в своём свинушнике. Тот подскочил ко мне.

 В классе в эти минуты стало тихо-тихо. Все смотрели на нас. А он говорит что-то и машет кулаком перед моим носом. А мне стало смешно. Задиристый петушок. Потом он ушёл. Но я чувствую, что когда-нибудь он поймает меня вместе со своей компанией.

 У них вообще весь восьмой класс противный. Хоть бы один хороший мальчишка попался. Наши мальчики по сравнению с ними просто ангелы. В присутствии девчонок наши мальчики ни в классе не сквернословят, ни на улице. Даже Хейдоров и тот притих. А ведь я помню, как в начале учёбы в девятом классе у него с губ слетали бранные слова всюду: и в классе, и на остановке, и в автобусе.

 23 сентября 1970 года. Среда. Первым уроком была биология. 9 и 10 классы смотрели передачу по телевизору. Смотрели и слушали невнимательно, дурачились.

На уроке геометрии пришёл в класс Павловский. Сразу же стал мне выговаривать за вчерашнее.

 А вчера у нас дома копали картофель. В школе же последними двумя уроками были основы производства и физкультура. Я попросила у Ядвиги Андреевны разрешения уйти домой. Хотя и с оговорками она разрешила мне уйти.

 А девчонки, глядя на меня, тоже разошлись по домам, остались в классе только Валька Павловская и Мария Шаповалова. Они-то нас выдали. Поэтому Павловский и стал на меня кричать. Заявил, что вчера я сорвала уроки и поэтому должна была войти в класс сегодня только через учительскую. В общем, всё свалили на меня. Ну и попадёт же мне завтра! Придётся за всё отчитаться.

 Я обратилась за помощью к Ядвиге Андреевне, а она мне бросила: ты, мол, в первую очередь скажи о том, как удирала с воскресника, а затем об организации побега с двух уроков во вторник. В общем все грехи на меня.

 Ну, от Павловской я такое ожидала, но никогда бы не подумала, что Маня с ней останется.

 Да, завтра обо всём вспомнят.

 А на уроке химии творилось чёрт знает что. Позади нас сидят Волков и Мякинчик. Всё время с ними дурачились. Сначала они всё дёргали мою косу. Зажмут между столом и стулом да ещё рукой придерживают, чтобы я её оттуда не вытащила. А ругаться всерьёз с ними не могу, так как оба они хорошие. Потом химичка нам раздала лепить из пластилина различные молекулы углеводородов. Нам пришлось лепить этан, т.е. молекулу этана вместе с Мишкой и Витькой. Валя и я повернулись к ним, занимались лепкой на их столе. Валя и Волков занимались другим делом, а мы с Витькой лепили и всё время смеялись. Он вылепит, а я нарочно фигуру сломаю, он начинает всё делать сначала. И так несколько раз. В конце концов, мы ничего не вылепили.

 А после химии что только у нас началось! Каждый взял себе немного пластилину. И началась война. Мальчики забрасывали пластилин девчонкам в волосы. Больше всех, по-моему, мне. А с мальчишками воевала одна я. Досталось всем, но больше всех – Мякинчику. Я ему прямо в волосах растёрла пластилин. Он потом выдирал его из волос всю перемену. Досталось от меня и Волкову, и Крицкому, и Гридюшко. Но всё-таки и мне попало. Мякинчик мне отомстил тем же. Ещё и сейчас у меня в волосах пластилин.

 Сегодня было у меня весёлое настроение, несмотря на все неприятности.

 Ядвига Андреевна отпустила нас сегодня с уроков смотреть спектакль «На дне» Горького. По телевизору. Мы пошли домой втроём: Люда, Нина и я. Почти у самого моего дома, когда мы с Ниной остались одни, она мне сказала, что Витька смотрит на меня не так, как на всех остальных. Говорит, что на меня он смотрит одними глазами, а на других – другими. Вот так. Но я в этом сомневаюсь.

 Пришла домой, включила телевизор. Спектакль смотрела недолго, погас свет. Я в это время смотрела телевизор и вела запись в дневнике.

 А сейчас опять загорелся свет, и я продолжаю смотреть спектакль «На дне».

 24 сентября 1970 года. Четверг. Вчера не пришлось мне подготовить ни одного урока. Прибежали ко мне Иван Хамичёнок и Толик Демко.

 Говорят, чтобы я собиралась на концерт. А концерт ставили студентки радиотехнического училища Витебска. Концерт был не очень хорошим.

 Потом были танцы. Собрались идти домой ровно в 12 часов ночи.

 А о сегодняшнем дне я расскажу подробно.

 Утром поднялась, сложила учебники. Ни к одному уроку не была готова.

 Первым уроком была астрономия. Меня не вызвали.

 История тоже прошла хорошо. Удивительно, Павловский Павловский меня не вызвал. Но о моём побеге напомнил.

 На уроке физики я пошла на почту. Вместе с Людкой. Посылала деньги в Ленинград. Опоздали на урок. Физичка нас выдворила за дверь. Прошлялись с ней без дела целый урок. И в конце урока я опять попалась на глаза Павловскому. Стал на меня кричать.

 Комсомольское собрание прошло проще, чем я думала. Только нам придумали новое наказание: копать картофель в своём колхозе, так как на воскреснике мы накопали совсем мало картофеля.

 А сейчас у меня дома сидят Павловский и отец Сергея Хейдорова. Пьют водку. Вот сейчас он говорит обо мне. Говорит, что может меня исключить из школы. Сволочь, я его ненавижу. Вот я пишу и одновременно спорю с ним. Вот только что он заявил, что не похоже, что я дома готовлю уроки. Спорит с мамкой. Я не могу, меня душат слёзы от обиды, но я всё равно ему доказываю своё. У них разговор идёт о нас, подростках. Сейчас прощаются.

Сентябрь-1970.