148-й ликбез для обывателей. ТЮРЕМНЫЙ ЗАМОК В ЛЕПЕЛЕ. Валацуга

Сведения об авторе смотреть здесь.

 Уроженка Домжериц, ныне жительница Санкт-Петербурга Мария Бухаркина спросила у меня, был ли в Лепеле построен тюремный замок. Я опешил:  в Лепеле да тюремный замок? И вообще в нашей стране мне известно лишь одно такого рода архитектурное сооружение – это Минский тюремный замок, который ещё именуется Пищаловским замком, более известном как СИЗО №1 «Володарка», недавно выселенная в связи с реконструкцией здания, эксплуатируемого с 1825 года.

 Ответил Марии, что знаю лишь бывшую Лепельскую тюрьму по улице Максима Горького, используемую по назначению до войны и во время оной. В 1975 году в бывшей тюрьме располагалась районная ГАИ – запомнил это потому, что там сдавал экзамены на права мотоциклиста. В 90-х там располагалось районное общество охотников и магазин «Охотник-рыболов». Теперь место магазина занимает офис телефонной компании «Лайф».

 Но про тюремный замок в Лепеле никогда не слышал. И тогда Мария прислала мне фотоснимки фрагментов эпипроекции проекта Лепельского тюремного замка. Впору было за голову хвататься от изумления – уж такая каменная громадина не могла быть бесследно стёртой из истории, если бы была возведена и впоследствии разрушена.

 Ещё большее изумление вызывает период создания проекта – хоть и не всё можно прочитать в заголовке, но год читается – 1834.

 Вот это да! Может обывателям такая информация и до фени, но меня она просто с ума свела – настолько заинтересовала. Твёрдо решил: сейчас пробегусь по проекту и начну копать. Не лопатой, конечно, а в своих мозгах и доступной исторической литературе.

 Возникает один из главных вопросов: а куда проектировщики предполагали воткнуть тюремный замок? Это станет понятно после предварительного просмотра городского центра – тогда Главной площади, после переименованной в Соборную, а сейчас называемой Свободы.

 Получается, что мы как бы зависли над Главной площадью на высоте птичьего полёта. Теперь, чтобы лучше представить местоположение представляемого проектантами тюремного замка, не будем опускаться на землю, а отлетим чуток по нынешней улице Максима Горького, развернёмся и посмотрим на только что покинутую площадь.

 Читаем надписи возле квадратов, представляющих здания: первый подписан как «Дом присутственных мест», второй – как «Место для построения тюремного замка». И тут пытливый летяга, парящий над улицей, опустится на землю, укажет на старую кирпичную одноэтажку  и воскликнет:

 - Так вот же он, Тюремный замок! В нём раньше как раз тюрьма и находилась.

 Очень похожее заключение. Но над ним надо ещё работать. Будто и проекту соответствует местоположение тюрьмы или, если хотите, современного пристанища охотников и «Лайфа». Если посмотрим с Главной площади, то заметим, что тюрьма находится как раз за зданием старого комбината бытового обслуживания (прошу прощения: зарапортовался, мысленно возвратившись в 1969, когда в сим историческом Доме присутственных мест заказывал себе первые в жизни штаны-клёши).

 Но ведь на проекте вон какой дворец намалёван, а тюрьму больше подходит назвать бараком. Какой же это замок? И так, и не так. На плане Главной площади Тюремный замок начерчен большим размером, чем Дом присутственных мест. А может проектировщики имели в виду не только само здание, но и прилегающий к нему внутренний двор для выгула зэков? Если сейчас воспарить уже не над Главной площадью, а над площадью Свободы, то станет заметно, что место под тюрьмой вместе с тюремным двором не меньшее, чем занимаемое Домом присутственных мест.

 Поскольку замок предполагался двухэтажный, архитекторы чётко распределили его внутреннюю разбивку.

 Предназначение казематов лишь пронумеровано. Расшифровка номеров помещена под планом, но она плохо читается. Показываю подпись крупным планом. Вот первый этаж.

 А это второй этаж.

 Даже третий этаж (крыша что ли?) был чётко распределён для ведения полезных дел.

 Проект дух захватывает. Но где он воплощённый в жизнь? Был построен, а впоследствии разрушен в один из политических катаклизмов? Тогда замок всё равно должен быть запечатлён в каком-нибудь историческом документе. А может, ввиду большой стоимости грандиозного сооружения, его сократили до одного бокового крыла, что соответствует нынешней архитектурной форме прежней тюрьмы? Но тогда история всё равно должна запечатлеть год или хотя бы период постройки важного и заметного архитектурного сооружения Лепеля. Надо искать! А где искать? Где копать? Как копать? Наверное, проще всего будет найти в интернете исторический справочник историка и археографа Дмитрия Довгялло «Лепель, уездный гор. Витебской губ.: Хроника минувшей жизни», изданный Витебской губернской типографией в 1905 году.

 Но, как оказалось, полезной книги-то нет в свободном доступе. Имеется она лишь в электронном читальном зале, для входа в который нужна регистрация. Взялся было регистрироваться, но понял, что процесс сей не для средних умов. Бросил свой замысел. Помогла из Питера наша землячка Мария Бухаркина – прислала хронику Довгяйло в электронном виде. Взялся штудировать с начала 19 века. Интересище-то какое! Таких сведений о старом Лепеле нигде не встречал. Листаю исторический шедевр и оторваться от него не могу. Наконец убеждаю себя, что подробно изучу историю Лепеля позже, а теперь буду искать лишь то, что связано со строительством тюремного замка. Вот здесь надо тормознуть - этот факт связан с взваленной на себя темой.

 В мае 1804 года городничий Мартин Амантов получил от губернской власти предписание наблюдать за постройкой в Лепеле «казённого дома» для помещения присутственных мест. Вот, оказывается, как по-простому можно называть трудно понятный и непонятно для чего предназначенный Дом присутственных мест!

 В ноябре 1806 года казённый дом построен. На первом этаже слева от входа разместились канцелярия и архив городнического управления, две комнаты заняли колодники (по-современному зэки); по правую руку от входа четыре комнаты заняло казначейство. Второй этаж заселили поветовый и нижний земский суды. Наконец-то я лишь на закате жизни узнал, для чего Лепелю был нужен Дом присутственных мест, и кто в нём «присутствовал». Но нам нужен тюремный замок… Поехали дальше! Но как, скажите, не показать, что с казённым домом сотворили французы в 1812 году?

 Наполеоновцы превратили Дом присутственных мест в лазарет. После бегства обратно во Францию оставили после себя разбитые окна, двери, печки, взломанный пол, со стен содрали штукатурку… Присутственным местам пришлось ютиться на частных квартирах до восстановления их довоенного места пребывания. К сожалению, в хронике не упоминается, где пребывали колодники во время наполеоновского нашествия и реконструкции изувеченного казённого дома. Ведь еще после сдачи его в эксплуатацию зэкам там не хватало места. Вот что о том сообщает книга «Память. Лепельский район»: «Хутка аказалася, што турма была надзвычай цеснай. У гэтых двух пакоях было 30 – 40 зняволеных. Таму гараднічы ў канцы 1808 г. хадайнічаў перад губернатарам аб прыбудове каменнага прысценка». Руководство города понимало, что тюрьма нужна Лепелю.

 Конкретное решение о строительстве тюремного замка выспело само собой. В ночь с 27 на 28 апреля 1833 года в Лепеле произошёл грандиозный пожар. Выгорела почти четверть города. Причиной стало возгорание сарая мещанина Лурьи.

 Пострадавшим от пожара была выдана государственная компенсация потерь, и они начали хаотично возводить жилища. Начальство всех рангов поняло, что Лепелю необходим генеральный план застройки города. Вот в документе и появился тюремный замок. 31 июля 1835 года царь Николай Первый утвердил план Лепеля с припиской: «Считаю неизлишним еврейские кварталы в новом городе иметь особо от прочих, что существует во многих городах и не без причины повелено было в 1788 году, но вероятно или запамятовано или неправильно выпущено».

 И всё. Дальше Дмитрий Догялло ни словом не упоминает, почему предусмотренный проектом застройки Лепеля тюремный замок не был возведён. Но есть запись о тюрьме: «19 июля 1836 года распоряжением губернатора бывший после Амантова городничий Тхоржевский переведён на должность смотрителя лепельской городской тюрьмы, а на место городничего лепельского – динабургский городничий Азанчевский».

 Получается, что тюрьма появилась, коль ей потребовался смотритель. Сам собой напрашивается вывод, что вместо тюремного замка была построена простая тюрьма, равная по объёму всего лишь одному замковому крылу. Вот она и достояла в сохранности до наших дней, только используется по иному предназначению.

 Дальше система отбывания наказания упоминается в хронике лишь в разделе за 1897 год, когда в Лепеле была проведена всеобщая перепись населения. В графе 16 «Лишённые свободы и отбывающие наказание» отмечены 51 мужчина и три женщины, из них христиан мужчин 47, женщин 2; служили в администрации, суде и полиции 70 мужчин, из них христиан 69, женщин не было вовсе; частной юридической деятельностью занимались двое мужчин, из них один христианин; служили в вооружённых силах 26 мужчин-христиан, не христиан и женщин не было. Это на 6284 городских жителя (мужчин было на 208 человек больше, чем женщин).

 Больше в хронике Дмитрия Довгялло о тюрьме не упоминается. О ней вспоминают многие лепельцы в связи с нахождением там их родственников во времена сталинского геноцида и оккупации города фашистами. Ленюсь искать те воспоминания. В заключение вкратце сообщу о пребывании там моих деда Терентия, 1894 года рождения, и отца Константина, 1924 года рождения, Шушкевичей.

 Дед был посажен в тюрьму 14 августа 1937 года за то, что якобы состоял в антисоветской группировке, существующей в деревне Веребки, и имел преступную связь с агентом польской разведки, по заданию которой занимался шпионажем. Его жена Аннета Шушкевич, в девичестве Парфенович, 1899 года рождения, пробовала передать в тюрьму продуктовую передачу для мужа, но её не приняли, сказав, что его этапировали в оршанскую тюрьму, где заседанием особой тройки НКВД БССР 16 сентября 1937 года ему определена высшая мера наказания, и 1 октября 1937 года он расстрелян.

 Отец в 1944 году был посажен в тюрьму незадолго до освобождения Лепельщины Красной армией вместе с другими жителями деревни Веребки за связь с партизанами, но вскорости освобождён с большей частью веребцев, меньшую часть из которых отправили на работы в Германию.

 Из рассказов отца об отсидке в тюрьме мне запомнился единственный эпизод своей непонятливостью. На допросах его били палкой по заднему месту, что было очень больно. Я его не понимал, прикидывая в размышлениях, что удары палкой по попе не должны болеть. Совсем беспонятливые немцы, поскольку не могли сообразить, что для создания настоящих мучений узникам, следовало их стегать по тому месту берёзовой розгой, как делает это мамка в процессе воспитания меня. Высказал свою мысль папке, но он только посмеялся, после чего я сделал вывод, что бабуля в детстве не проводила такую экзекуцию над ним.

 И в заключение обойду вокруг тюрьмы, чтобы увидеть её и с тылу, что не удосуживался сделать это раньше. С правой стороны от входа в тюрьму к ней приделан ныне жилой двухквартирный пристроек. Его внешняя отделка позволяет по возрасту приравнивать придаток к главному строению. С тыльной стороны тюремный двор отделён от свободы глухой кирпичной стеной.

 Чуть дальше нашёл и ручей, который справа течёт в Лепельское озеро на плане застройки. Значит, не канава это, однако.

 P.S. Когда текст был готов, Мария Бухаркина прислала очередную наводку на лепельский тюремный замок. Пройдя по ссылкам, я понял, что у меня не хватает ума зарегистрироваться в электронном читальном зале. Придётся просить нашу землячку проникнуть в дело Департамента губернской полиции и прислать мне данные из него.

 Тогда будет окончательно закончено моё расследование о существовании тюремного замка в нашем городе.

Январь-2026 года.

(Окончание следует…возможно.)