213. Дневники Анны Серёгиной (Шушкевич), 1970 год. ДЕВЧОНКИ НАШИ ПОЧТИ ВСЕ ВЛЮБЛЕНЫ В ВАСЬКУ БАРАНОВА

Сведения об авторе смотреть здесь.

(Продолжение. Начало смотреть здесь.)

 (Фрагмент дневника публикуется впервые, поскольку изначально был пропущен по причине лени составителя).

 6 ноября 1970 года. Пятница. Иногда несколько слов меняют всё дело, все мысли. Вот сегодня, например.

 Под вечер ко мне пришла Нина Пытько. Стали вспоминать подробности прошедшего вечера. И она мне кое-что рассказала о Витьке.

 Во время танцев мы с Валей находились в помещении 9-го класса.

 Одна или две девчонки из 9-го класса были там вместе с нами. Нина Пытько вышла вместе с другими девчонками в коридор наблюдать за танцующими. В проходе на улицу собралось очень много мальчишек. Среди них был и Витька. Нина сказала, что видела, как он глаз не отводил от двери 9-го класса, где сидели мы. А в классе нас было только трое: Валя, Люда Волович и я. Он очень внимательно смотрел, иногда даже вставал на цыпочки, поднимал голову, потому что из-за присутствующих был плохо виден 9-й класс. Если всё правда, что говорила Нина, значит, он хотел видеть кого-то из нас троих. Может быть, он подумал, что я ушла домой, потому что после концерта я его не видела, только на улице его можно было увидеть через окно. Он явно оттуда меня не видел. Поэтому о многом я теперь думаю по-другому.

 Сегодня в Велевщине вечером торжественный вечер, маленький концерт, танцы. Ко мне приходила Люда Мозго. Говорила, что все туда пойдут.

 А завтра у нас складчина.

 А сейчас некогда. Подробнее всё опишу завтра.

 7 ноября 1970 года. Суббота. Вчера, как я уже писала, мы ходили на танцы в Велевщину. Вначале был концерт. Да, туда мы заехали на машине. Танцы были скучные. Правда, я сидела вместе с Людой Волович. Было с ней весело, постоянно веселились. Но потом она ушла, и я заскучала.

 Хейдоров досидел до самого конца танцев. Но, по-моему, за Валькой Крицкой он не пошёл.

 Вчера опять говорили о сегодняшней складчине. Нинка Пытько заявила, что туда не пойдёт. Я поняла, что она капризничает. Конечно, обиделась на неё и рассердилась.

 Я тоже сегодня не пошла на складчину. Очень сильно угорела в бане, болела голова, да и сейчас болит.

 11 ноября 1970 года. Среда. Ну что ж, снова мы ходим в школу. Зубрить уроки приходится, дома не хватает времени. Вот и сейчас только закончила делать уроки, а уже половина одиннадцатого вечера. Времени очень мало.

 Ничего со мной значительного не происходит, а вот меня уже тянет написать здесь о чём-нибудь. Но абсолютно не знаю, о чём писать.

 Да, в школе уже организовали интернат на эту зиму. Я бы с великим удовольствием пожила в нём последний годик. Но…

 В следующие четверг и пятницу у нас Вовкины проводы в Армию. Придётся мне дня три не посещать занятия.

 А теперь о Витьке. Ну что ж, мне кажется, что я всё-таки остаюсь к нему неравнодушной. Но вроде бы у меня в душе что-то исчезло, о нём я думаю хотя и чаще, чем о других, но со временем, надеюсь, всё пройдёт. Скорее бы оно приходило, это время.

 Однажды мне пришлось прочитать дневник одной девчонки, Вашкевич Ларисы. Она в течение учебного года в девятом, а потом и в десятом классах влюблялась в нескольких мальчишек.

 А у меня вот один никак не выходит из головы. В душе я его обзываю и модником, и глупцом, но всё-таки он для меня лучше, чем другие. Если бы можно было узнать, как он ко мне относится. Если бы я узнала, пусть даже и то, что он плохо относится ко мне, для меня это было бы, наверное, лучше, чем сейчас. А то я и сама даже иногда и не знаю, что подумать. Кажется, иногда мы близки друг другу, кажется, не такие у нас отношения, как с другими, а иногда мы с ним просто чужие. Неужели я себя не заставляю забыть о нём? А может быть, я когда-нибудь буду вспоминать об этой моей первой любви со смехом: мол, что здесь такого? Подумаешь, влюбилась в одноклассника! Мало ли таких девчонок есть на земле! Не знаю. Всё может быть. Порой я чувствую, что – всё, у меня не осталось ни капли нежности к нему, а иногда снова для меня он – и моё веселье, и надежда, и радость. Но раньше я больше о нём грустила. Даже, наверное, каждую ночь его во сне видела. А сейчас это немного прошло. Раньше я старалась с ним и заговорить первой, и засмеяться, а сейчас нет: пусть он первый. Что-то у меня снова появилась моя гордость.

 Да, пора заканчивать. Слишком много места уделила я здесь ему одному.

 12 ноября 1970 года. Четверг. Сегодня Татьяна Васильевна вызывала меня на уроке физики. Я ответила, но повторения материала не знала. Оценки она мне не поставила.

 На втором уроке за нашими мальчишками пришли какие-то парни, и наши ребята пошли с ними на отправку. Пошли: Коля Змитрочёнок, Витька Мякинчик, Коля Томашевич.

 После занятий я снова увидела Витьку. Он катался на коньках.

 Завтра у нас комсомольское собрание. Мне придётся вести его. А сейчас у нас в начальной школе в деревне будет два фильма: «Счастливый человек» и «День и вся жизнь».

 И дома по телевизору фильм «За поворотом – поворот».

 Все три фильма – очень интересные. Какой фильм смотреть – сама не знаю.

 Сегодня с мальчишками грелись у костра на остановке.

 Хейдоров был очень скучный. Ни разу не засмеялся, не заговорил. Что это с ним? Это так на него не похоже, он всегда весёлый. И в автобусе был таким же.

 Очень вредный у нас Володя Пшенко. Такой задира… И больше всех воюет со мной и Валей.

 Девчонки наши почти все влюблены в Ваську Баранова. Особенно Павловская по уши влюбилась. Мне прямо смешно. Я-то с ним и веселюсь, и ссорюсь. Вообще с ним легко разговаривать.

Ноябрь-1970.