218. Дневники Анны Серёгиной (Шушкевич), 1971 год. ДА, МОЖЕТ БЫТЬ, МЕНЯ ЛЮБЯТ ТОЛЬКО ДУРАКИ И УРОДЫ

Сведения об авторе смотреть здесь.

(Продолжение. Начало смотреть здесь.)

 (Фрагмент дневника публикуется впервые, поскольку изначально был пропущен по причине лени составителя).

 26 января 1971 года. Вторник. Даже не знаю, о чём писать. У меня нет ничего нового. В школе тоже всё идёт по-прежнему. Смеёмся, дурачимся.

 Сегодня на уроке физкультуры бегали на 500 метров. Я бежала в паре с Валей.

 Говорят, мальчишки шутили: сейчас они возьмутся за руки. Всё-таки считают, что мы с ней неразлучные подруги. Сегодня мне немного настроение испортил Толик Демко.

 Зашёл в наш класс и перед всеми стал меня дразнить, утверждая, что Сергей Хейдоров меня любит. Я сделала вид, что не обращаю на него внимания. Дурачилась с Володей, но мне хотелось как-нибудь отомстить Толику. Это сделали за меня: Витька Мякинчик поймал Толика Демко и слегка встряхнул его. Не знаю, за что Толику от Витьки досталось, но не стало легче.

 Вечера школьного, по-видимому, в эту субботу тоже не будет. Будем ждать 13 февраля, хотя меня не очень-то всё это устраивает. Но ничего ведь не поделаешь.

 Сейчас я каждый день в школе дерусь с Вовочкой Пшенко. Да, дерусь самым настоящим образом. Как он мне надоел и опротивел! Такое чувство у меня раньше было к Коле Гридюшко.

 А к Витьке я сейчас немного поостыла. Просто смирила себя. Даже реже стала с ними общаться. Но они всё равно никак не оставляют нас в покое. За любую чепуху начинается спор.

 Меня сегодня вызывали к доске 2 раза. Да, я заметила, и это уже не в первый раз, что обычно дополнять мой ответ или задать вопрос, или что-либо другое вызывают Витьку. И всегда он, по-моему, теряется, то совсем молчит, то бормочет что-то несуразное. А сегодня, например, когда его подняли, он просто улыбался. Но я, увидев это, почему-то отвернулась.

 Мне кажется, что со мною что-то случилось.

 Нет, я по-прежнему к нему отношусь, но что-то во мне переменилось. Я, кажется, больше почувствовала и поняла за последние дни.

 27 января 1971 года. Среда. Сегодня среда, в клубе был фильм. У нас было 5 уроков. Мы с Людой и Ниной пришли в клуб, когда там ещё никого не было.

 Я очень хотела, чтобы Витька пришёл в кино, и ждала его прихода. Но он появился так неожиданно, и сразу наши глаза встретились. От неожиданности у меня даже сердце ёкнуло. Я сидела на сцене. Мальчишки стали играть в домино. Принесли стул на сцену и стали играть. Как-то получилось, что я стала играть вместе с ними. Одна из девчонок. Мы всё время с Витькой шутили. Я нарочно старалась реагировать на игру погромче, потому что в зале сидела Ольга Богданович и видела нас, а ей это, конечно, было не безразлично. Потом начался фильм. Витька уселся на стуле чуть-чуть в сторонке от меня и впереди. Фильм назывался «Выжженная земля».

 Конечно, этот фильм был не для детей. Поэтому все мелкие, т.е. младшие классы, смеялись, а старшие классы смущённо молчали. Зато Ольга Богданович и другие девчонки из интерната старались за всех. Только и слышен был их скабрезный смех. Витька же несколько раз поворачивал голову и смотрел на меня. И почему-то я никак не могла посмотреть на него в ответ.

 Когда шли домой, Нина Пытько сказала, что он часто смотрел на Ольгу Гордееву.

 Но я уверена, что это – неправда. Ведь я бы, конечно, это увидела. А Нинка всегда так поступает. Она видит, что мы всё время шутим с Витькой, а она с Васькой даже разговаривать не может, вот она и говорит тогда со мной, словно мстит за что-то. Это я уже замечала за ней не в первый раз.

 В школе всё идёт по-прежнему. Снова дралась с Вовкой Пшенко. Конечно же, дала ему сдачи. Он мне в последнее время уж очень опротивел. Да и Хейдоров вместе с ним.

 Колю Зубовича сейчас переместили на новое место, туда, где раньше сидели Павловская и Маня Шаповал. Он почти постоянно смотрит на меня, заставляет смутиться, и я первой отвожу глаза, что со мной бывает очень редко.

 Валя Гридюшко приглашает меня к себе домой на субботу и воскресенье. А мне идти к ним не хочется, не знаю, почему. Говорят, у них будет идти индийский фильм «Анупама».

 Возможно, я не хочу к ним идти потому, что у них будут танцы. Если у них этот фильм будет идти в понедельник, вот тогда я и пойду к ним.

 А сейчас придётся садиться за уроки. В последнее время я совсем запустила материал. Надо немножко подтянуться.

 3 февраля 1971 года. Среда. Всё случилось так, как я и предполагала. После пяти уроков мы пошли в клуб в кино. Мы с Иваном Хомичёнком стали играть в домино.

 Я ждала, чтобы поскорее пришёл Витька. И он пришёл. Мы стали играть в домино вчетвером. Мы играли в паре с Витькой. Начался фильм «Девочка и крокодил».

 Я сидела рядом с Витькой. Даже ближе, чем в прошлый раз. И в этот раз я убедилась, что он смотрит на меня. Ольги Гордеевой с нами не было, возле меня сидели только Нина и Люда. Да, он смотрел на меня. Да несмотря ни на что, я не могу себе запретить его любить. Всё остаётся по-прежнему. Не могу я уже без того, чтобы не думать о нём.

 23 февраля в школе будет вечер. Наверное, будет и он. Нет, я не думаю, что он пойдёт провожать меня до дома. Нет. Но я не хочу, чтобы он провожал любую другую девчонку. Да, не одной мне он нравится. Даже Таня Волкова, видимо, думает о нём.

 Почему-то я представляю школьный вечер таким. Наши мальчишки все стоят в том же углу, где стояли и в Новый год. Многие из них не решатся идти танцевать, потому что не умеют этого делать. А мы, девчонки из нашего класса, договорились между собой их всех пригласить. И почему-то я представляю, что Витька Мякинчик и Сашка Мельников стоят рядом. Я подойду и приглашу танцевать Сашу Мельникова.

 На Витьку даже не взгляну. А в конце вечера, может быть, приглашу и его.

 И наплевать мне на Витьку Пытько. Пусть говорит, что хочет, пусть выдумывает и сочиняет. Мне – наплевать.

 7 февраля 1971 года. Воскресенье. На сегодняшний день столько планировала сделать дел. Но ничего не вышло. Почти весь день провалялась на печке. Перечла весь свой дневник и все присланные мне письма.

 Все эти дни проходили похожие друг на друга. С Витькой и Мишкой мне первой не хочется начинать разговор, на уроках и переменах лишь перебрасываемся короткими словами, и всё. Да, не на что мне надеяться. Почему я внушила себе, что он будет со мной дружить? Никогда этого не будет. Но всё равно, это не мешает мне думать о нём постоянно. Каждую ночь вижу его во сне. Сегодняшней ночью, например, видела во сне его и Сашку Мельникова.

 В субботу после занятий пошла в клуб в кино на фильм «Пятнадцатилетний капитан».

 Думала, что придёт Витька, но он не пришёл. Мы с Ниной фильм до конца не досмотрели. Погас электрический свет, и мы ушли с ней домой.

 Я решила, что с этого понедельника переменю к нему своё отношение, хотя и думаю, навряд ли это удастся. Не буду я больше с ними шутить, разговаривать так часто. Я должна заставить себя не думать о нём.

 Я уже начинаю врать Нине Пытько. Сказала ей, что Витька перестал мне нравиться, что вместо него думаю о Сашке Мельникове, хотя, наверное, так никогда не будет.

 Вчера пришло письмо от Коли Гридюшко. Он мне клянётся в любви, пишет, что любит меня. Да, может быть, меня любят только дураки и уроды.

 Вчера вечером не горел свет. Я на кухне при керосиновой лампе читала книгу и вдруг слышу, что стучат в дверь. Я открыла. Оказывается, пришли Ольга Гордеева, Надька и Таня Волкова. Звали меня на танцы. Я отказалась. Какие же танцы, если не горит электрический свет и на улице такая метель? Короче говоря, я с ними не пошла.

 А сейчас придётся браться за уроки. Надо уж хоть один раз в неделю порядком подготовиться. И ещё сейчас отвечу на письмо нашему Вовке.

 А ещё – Коле Гридюшко и Зое Савченко.

 8 февраля 1971 года. Понедельник. Ну вот, сегодня я с ними почти совсем не разговаривала. Но мне от этого ни капельки не легче. Наоборот, на уроке химии он шутил с девчатами, а меня злость разбирала. Весь день сегодня я была хмурой и сердитой на всех. Почему, не знаю.

 Получила письмо от Тони Бондарь. Она прислала мне свою фотографию, и письмо написала огромнющее.

 Вот живу, всё надоело. Да, а если мне попробовать заглушить в себе все чувства к нему, смирить себя? Пусть даже будет трудно. Ерунда. Я, если захочу, смогу заставить себя это сделать.

                                       Январь-февраль 1971 года.

(Продолжение следует.)