47-е лентяйское скитание. ГДЕ НОГА ТВОЯ НЕ СТУПИТ. Пришелец

Сведения об авторе Пришелец излагать отказался.

 Застал Валацугу за комплектованием рюкзака. Спрашиваю, где бродяжничать собрался. Отвечает:

 - Там, где нога твоя не ступала и никогда не ступит.

 Наговорил много и непонятно. Но заинтриговал. Спрашиваю:

 - А меня на хвост возьмёшь?

 - Это почти две сотни километров от Лепеля. С двумя ночлегами. Заведомо известно, что смотреть будет не на что, как любят говорить пофигисты. Поедешь – пожалеешь.

 - Ещё больше захотелось после твоего непонятного объяснения.

 - Уговорил. Но при условии, что описывать наши загородные скитания будешь ты.

 Не в нос это мне, однако, согласился.

 …И вот мы идём-бредём по большому городу (с точки зрения лепельца: у нас проживает 17 тысяч человек, а в Молодечно – все 88 тысяч). Улаживаем небольшие проблемы с ночлегом. Отдыхаем-обедаем и приступаем к осмотру самого райцентра.

 Особого интереса Молодечно не вызывает, если не считать польскую довоенную и сталинскую послевоенную архитектуру. Но описывать городские хождения Валацуга меня не обязывал. Скажу лишь, что до вечера в общей сложности натопали 15 километров.

 Утром соответственно экипировались и пошагали на ближайшую точку городской межи, чтобы скорее покинуть суматошный населённый пункт. Её откопал сам предводитель, чтобы скорее вырваться на полевой простор. Это недалеко – всего-то полтора километра от места ночлега, но конечный пункт нашего вояжа находится в шести километрах – это деревня Вязовец. Она в маршрут попала случайно, поскольку главной целью нашего скитания был осмотр загородных просторов Молодечно, чтобы сравнить их с лепельскими, хотя Валацуга заранее знал, что они будут значительно уступать нашим по красоте. Ну, а Вязовец послужил лишь отправной точкой для посещения огромного «Вязовецкого сада» (так называется предприятие по выращиванию саженцев, а также урожая орехов фундук), который случайно выскочил вчера вечером на валацужной навигационной карте.

 Надежды на то, что нас пустят в сад, не было, ибо Искусственный Интеллект объяснил, что туда надо предварительно записываться по телефону для формирования туристической группы из Минска, а подобных нам шатунов в саду не жалуют. Но к этому мы были готовы, поскольку для главного лепельского шатуна поводом нынешней вылазки был осмотр окрестностей, на которые не ступала не только моя, но и его нога. А фундучный сад - интерес попутный.

 Пригородные деревни Менютки, Вытроповщина и Тюрли слились воедино между собой и с городом примерно так, как Жарцы с Лепелем. Не понять, где какая из них. Помогают разобраться дорожные знаки.

 Главный из этих населённых пунктов – Тюрли – является центром сельсовета, имеет собственную гостиницу, цены на проживание в которой испугали Валацугу. Протянулась весь вдоль автодороги на два километра (наше пригородное Забоенье – на два с половиной). Ну, а за Тюрлями пошли поля.

 Никак не пойму своего начальника: что интересное он видит в полях? Ну, простора много, взор уносят далеко, зелени полно, солнцем залиты… А если дождь, буря, вьюга? В лесу хоть под деревьями или за деревьями можно укрыться от природной напасти. Так по дороге в Молодечно мы столько полей насмотрелись, что ни одно из них не запомнилось. Но я должен молчать, иначе в следующий раз он не посадит меня на хвост, а ведь и мне чуток интересно бывать в новых местах.

 А он время от времени просит меня не спешить – это значит, что не отошёл ещё от намотанных вчера полтора десятка километров; ноги-то за ночь вроде отдохнули, но полностью мышцы и старые кости не избавились от небывалой нагрузки. А он по ним бац новыми километрами! И представьте себе продвижение по дороге, асфальтированная проезжая часть которой доходит почти до откоса, оставляя пешеходам лишь узкую тропинку, а мимо пролетают ужасные фуры с бесконечными легковушками: устают ноги, уши, глаза, нервы… А присесть отдохнуть никак не получится – сразу с откоса начинается нескошенная трава, полнящаяся комарами и клещами… Потому-то воображение и рисует избавление от дорожной муштры в виде обычного автобусного павильона в Вязовце.

 Как прекрасен этот мир! В теньке… На ветерке… С бомбой минералки «Нагутской»…

 Теперь предстоит отыскать место для обеденного привала. За околицей… На природе… И чтоб уютно было… А такого ну никак не попадается. Так и до входа в Вязовецкий сад не остановишься. А он совсем недалеко. Вот уж стрелка навигатора приближается к неправильному светло-коричневому четырёхугольнику, в котором Валацуга усмотрел стоянку автомобилей перед садовой территорией. Ну, уж там-то должна быть обязательно если и не беседка для отдыха, то хотя бы скамейка для сидения…

 Каким же было разочарование, когда воздух наполнился вонью коровьего навоза, а коричневый четырёхугольник оказался коровьей фермой с живыми животными за изгородью! А Вязовецкий сад совсем не примыкает к хозпостройкам, их разделяет засеянное поле с далёкой полоской зелени, нисколько не похожей на культурный питомник. Дойти до неё уже нет никакой мочи. И остановиться на обеденный отдых надо обязательно. Но где выбрать место, чтобы носы не раздражала говняная вонь?

 По сторонам нескошенная трава. Впереди лиственные заросли, сопровождающие железнодорожную ветку на Лиду. Искать в них уютное место не станет даже самый отъявленный фантазёр.

 - Придётся нам отобедать прямо на дороге, - заключает Валацуга. – лучшее место нам не светит. От ЛЭП тридцать метров, кажется, будет.

 Именно на таком расстоянии от высоковольтки разрешает краткосрочный привал Искусственный Интеллект. Я начинаю роптать: неудобно, твёрдо, вдруг шальная тачанка сдуру посунется по запущенному просёлку…

 - У нас нет выбора, - заявляет Валацуга, раздражённый моим недовольством. – В таком случае из множества зол выбирают меньшее. Присаживаемся в тенёк!

 Мне ничего не оставалось, как замолчать и подчиниться.

 Заморили червячка. Блукач в навигаторе проложил маршрут от нашей ночлежки до точки под нами и удивился:

 - Всего-то шесть километров девяносто метров прошли, а устал больше, чем вчера за полтора десятка километров рысканья по Молодечно. Назад столько не одолею. Пойдём на остановку и подождём рейсового автобуса.

 Поблуждали по второстепенным улицам Вязовца прежде, чем вышли на трассу. Ровно в это время должен быть автобус из Воложина. Но его всё нет и нет. Через 15 минут после указанного в расписании время Валацуга вызывает такси, а вскорости и автобус приходит.

 - Садимся, а от вызова отказывайся, - предлагаю.

 - Нет! - твёрдо отвечает истукан. – Такси уже в пути. На такую авантюру себе в угоду я не способен.

 Наконец прибыла машинка с номером 152 на борту. Водила оказался с кавказским акцентом. Думаю: сейчас как заломит цену за проезд, что Валацуге здорово ударит по карману. А кавказец в конце поездки ошарашил точностью:

 - С вас восемь рублей девяносто копеек.

 И сдачи дал с точностью до 10 копеек. Долго потом Валацуга охал, сравнивал молодеченское и лепельское таксомоторное обслуживание, ссылаясь на собственный пример:

 - Прошедшей зимой в Лепеле вызвал такси, чтобы доехать от “Хита” на Минском шоссе до Лесного базара в конце улицы Чуйкова. Ровно два километра расстояние. Таксист запросил с меня семь рублей, а приехать обратно – ещё восемь. А в Молодечно за почти шестикилометровое расстояние сквозь четыре деревни кавказец потребовал менее девяти рублей. Обдирает лепельцев родной таксопарк!

 Восхваляя молодеченское такси, Валацуга завернул во двор нашего уютного чертога.

 В изнеможении еле закарабкавшись на второй этаж, почти замертво рухнул в своё логово.

 Меня заинтересовало, сколько же километров так утомили старикана, и я открыл сегодняшний трек. Пешим ходом за день мы натопали 13 километров. А после вчерашних 15-ти он выглядел в разы бодрее. Стареет, однако, наш проходимец…

*   *   *

 Утром Валацуга выглядел бодро. Я боялся, что он снова потащит меня куда-нибудь за город. Так и случилось. Во время завтрака он мне объявил, что нашёл одну точку городской границы Молодечно всего в трёх с половиной километрах от нашей берлоги. Непременно надо посетить то загородье. Для того придётся по пешеходному путепроводу преодолеть сеть многочисленных железнодорожных веток вблизи вокзала и немного пройти вдоль путей.

 У меня и матка опустилась – снова хождение в пустоту, где не увидим ничего примечательного: сам же сказал, что там мелиорированное поле, испещрённое каналами, а точнее – канавами. Однако высказать своё несогласие с его восторгом я не осмелился. Молча, с небольшим ворчанием, поплёлся следом. И вот до конца пути остаются считанные сотни метров. Нет конца только глухому забору, отделяющему сеть железнодорожных путей от городской окраины.

 А Валацуга идёт, вертит головой из стороны в сторону и вслух восхищается:

 - Какая тишина! Какое спокойствие! Вот это глушь!

 Мне же смешно с фактов его восторга: какая пустота и для восхищения, и для глаз, и вообще сам замысел этой вылазки выеденного яйца не стоит, ибо совершенно бессмысленный. Но мнения своего высказать нельзя, поскольку навсегда буду исключён из немногочисленной когорты его попутчиков.

 Глухое ограждение от путей упирается в какую-то промзону с воротами, преграждающими нам путь. Сразу за ними такой-же забор продолжает тянуться дальше сквозь сорную траву и заросли лиственных кустов-деревьев, давно сопровождающих наш путь справа. Но в них стремится навигационный трек и через несколько десятков метров кончается.

 - Надо прорваться сквозь заросли, и за ними начнётся загородное поле, - уверенно заявляет Валацуга и смело ступает по лежащим бетонным пасынкам, полузамаскированным проросшей сквозь них травой.

 Заныривает в кусты и торжественно приглашает меня следовать за ним. Прорываюсь сквозь зелень. За ней начинается ещё большая трава, и Валацуга притаптывает её, освобождая коридор для захвата объективом канавы-говнотечки и берёзки на противоположном берегу. По ходу дела объясняет ситуацию:

 - Мы находимся на самой окраине Молодечно. Канава и есть граница. Берёзка на том берегу растёт уже в Молодеченском районе. Становись вот здесь и любуйся заканальным простором, а я пойду включать таймер. Что б пристроился, пока я бегаю!

 - Что-то не замечаю твоих просторов, - уныло мямлю.

 Отвечает:

 - Сейчас выберемся из этих зарослей и подойдём к канаве в более уютном месте.

 Выбрались. Но далее не пустил глухой забор промзоны, протянувшийся по самому берегу говнотечки. Мы – в тупике. Но и тут Валацуга не растерялся, а бросился к канаве и стал готовить плацдарм для фотосессии, боясь, что я не полезу в травяные дебри. Возвратился, воткнул штатив в землю, включил таймер с задержкой и, притащив меня на берег, поставил в позу. Затем на полном серьёзе стал восхищаться великолепием загородного поля. Чтобы не разочаровывать прирождённого фаната скитальческого образа жизни, в ответ пришлось врать в тон его торжественным репликам, будто заканавный видок действительно восхитителен.

 - А обедать-то где будем? – спрашиваю. – В таком бедламе даже собака есть не станет.

 - Да, действительно, не совсем подходящее место для привала, - согласился Валацуга. – И через канаву не перебраться. Пойдём обратно и по мере продвижения будем присматривать случайную беседку или хотя бы скамейку – не стоя же есть.

 Когда выбрались из зарослей, увидели мусорный контейнер. Я решил, что, используя его, смогу отомстить своему мучителю за муштру меня, поэтому сказал, стараясь не показывать ироничность тона:

 - Смотри, как удобно расположена мусорка: в зелени кустов, проезду и проходу не мешает, а обитаемых объектов поблизости нет. Значит, специально предназначена для бродяг вроде нас, чтобы даже окурок не бросали на асфальт и в траву. Надо бы отметить за это молодеченцев…

 Подколки старикан не понял и сразу согласился с моим нелепым предложением:

 - Да, действительно умный расчёт: то-то ни одной мусоринки не попалось нам на пути.

 А попутной беседки или хотя бы скамейки мы так и не нашли. Оттого оба пришли к единственно правильному решению: топать аж в центральный городской парк Победы, где непременно найдётся обеденная скамейка. А это километра четыре в одну сторону.

 По ходу продвижения туда и обратно пришлось проходить сквозь народные гулянья (в тот день в Молодечно проходил юбилейный XXV Национальный фестиваль беларусской песни и поэзии). Было интересно. Даже крутой брелок за 10 рублей для драндулетных ключей приобрёл Валацуга. Но описывать празднество он меня не уполномочивал. Поэтому завершаю свой рассказ об экстремальном вояже туда, где доселе не ступала и уже никогда не ступит наша нога, на мажорной ноте: отобедали определённо неплохо в тиши и тени парковых деревьев в парке Победы, чем и завершили нашу победу над молодеченскими буераками.

 Когда уже дома нас спросил подобный нам бродяга Скалаброд, что интересного видели в Молодечно, Валацуга коротко ответил:

 - А видели мы там Молодечно…

 И я согласился с ним, ведь на одно белое пятно на виртуальной карте мира в нашем сознании стало меньше.

Июнь-2026.