154-й ликбез для обывателей. ТАК АВТОМОБИЛЬНУЮ ИЛИ ЖЕЛЕЗНУЮ ДОРОГУ НА БЕРЕЗИНО СТРОИЛИ УЗНИКИ КОНЦЛАГЕРЯ? Валацуга

Сведения об авторе смотреть здесь.

 Конечно, обывателям неинтересно, кто сквозь глухие болота насыпал автомобильную дорогу из Лепеля в Березино. Даже в среде интересующихся краеведов доводится слышать спор: узники известного им концлагеря, находившегося вдоль нынешней заасфальтированной автотрассы, возводили её, или всё же их задачей была прокладка узкоколейки для транспортировки грузов из гнезда вермахта в оккупированный Лепель?

 Я, поверхностно помня давние интервью с узниками сего концлагеря, доказывал своим оппонентам, что они трудились на строительстве конкретно нынешней, заасфальтированной на территории Лепепельщины, автодороги. Мне верили лишь отчасти, а конкретных доказательств у меня не имелось. И вот они появились: копаясь в своих архивах, наткнулся на интервью с узником-строителем Павлом Быстрицким.

 Предлагаю рассказ, составленный по диктофонным записям Павла. 

 «В войну я был уже подростком. Старосту Зорницы надо было выполнить разнарядку по поставке рабочей силы для строительства автомобильной дороги из Лепеля в Березино. На мне отыграться ему было проще всего. Так я попал в рабочий концлагерь при строящейся транспортной артерии.

 Зимой жили за колючей проволокой в летних бараках из досок. Отапливались буржуйками. Спали на лапках. Калорийность кормёжки была рассчитана на то, чтобы только на ногах держались.

 Я непосредственно дорогу не строил. Мой коллектив узников копал окопы для охраны стратегического большака».

 …Прерываю рассказчика, чтобы уточнить рассказ об окопах. Прошлой осенью лепельские краеведы наткнулись на них в сотне метрах от асфальта. Траншеи имели конфигурацию фронтовых, отводы в блиндажи, лишь протянулись в общей сложности всего лишь на несколько сотен метров. Даже в объехавших рвах нашли несколько фрагментов обезвреженных миномётных мин. Не могли понять, зачем здесь фронтовые земляные сооружения, если боевых сражений в сих местах не проходило. И вот диктофонная запись разговора с Павлом Ефимовичем отвечает конкретно: для охраны строящегося стратегического большака…

 «Лопата выматывала. Жить не хотелось. Но и занемочь было нельзя. Таких сразу определяли в санитарный барак, где совместно лежали тифозники. За больными даже не наблюдали, боясь заразиться тифом.

 Я старался всячески отлынивать от работы. Несколько раз отсиживался в уборной. Заходил утром и не выходил, пока всех не уводили на работу. Тогда вылезал и весь день прятался на территории лагеря, выбирая всяческие укрытия. Однако конвоир раскусил эту хитрость и стал пристально следить за мной. Пришлось работать, как все.

 Однажды ночью над концлагерем появились два самолёта, развесили фонари на парашютах. Стало светло как днём. Узники выбежали из бараков. И тут же прогромыхали три бомбовых взрыва. Я видел двух погибших женщин. Одну разорвало пополам, а другая представляла окровавленное месиво. Страх глядеть было».

 …А мы осматривали образованные бомбами огромные воронки и считали, что это советские самолёты бомбили строящуюся узкоколейку. Немного не угадали – бомбили не узкоколейку, а строящуюся стратегическую автодорогу.

 Даже тяжёлый осколок от бомбы нашли…

 «На утреннем разводе на работу начальник через переводчика стал рассказывать, как русские не жалеют своих, поэтому и бомбили нас. Я засмеялся с гаркающей речи немца. А он заметил. Вытащил меня из строя. Ведёт в сторону. Навстречу – комендант. Спрашивает, в чём дело. Тащивший меня за руку фашист говорит, что я смеялся (это слово я знал из уроков немецкого языка в пятом классе). Тогда комендант берёт меня за вторую руку и ставит в первую шеренгу. Внимание ко мне больше никто не проявляет. Я переполняюсь чувством благодарности к коменданту, поскольку струхнул капитально – по сути, на волосок от смерти был.

 Как-то в воскресенье пришли в барак несколько немцев, хохочут, «гыр-гыр» по-своему говорят. Мы не поняли в чём дело. А они отобрали несколько человек, в том числе и меня, построили. Повели. Куда, не знаем.

 Привели к куче человеческих тел – лежат друг на дружке. Это даже не были партизаны, поскольку среди убитых копошились два ребёнка. Их добивали выстрелами в голову.

 Выкопали мы большую могилу. Пока в неё сносили трупы, некоторые мужики вытащили из их карманов документы. Говорили, что убиенные из Березино. Человек 70 тогда похоронили. Было это возле деревни Кадлубище Докшицкого района.

 Я после всё собирался сходить в военкомат и сообщить о той могиле. Но потом мне сказали, что её перенесли оттуда.

 Освободился я из концлагеря до смешного просто. Увидел на дороге знакомого шофёра, выгружающего песок. Прокрался к нему. А тот сказал, чтобы ложился на пол кабины. Так и вывез меня с территории дорожного строительства. Даже попытки погони мы не заметили.

 За участие в строительстве дороги Лепель-Березино получил награду. 

 Называется она памятным знаком узнику фашизма».

 Вот всё и стало на свои места. Узники придорожного концлагеря, оказывается, строили конкретно автомобильную дорогу, а не узкоколейку Лепель-Парафьяново. Кстати, возле окопа автомобильная дорога Лепель-Березино и земляная насыпь железнодорожного полотна «Лепель-Крулевщизна» пересекаются почти под прямым углом.