174-й ликбез для обывателей. ЯСЕНЬ В ПРИЗРАКЕ – ЭТО ЖЕ ПАМЯТНИК ПРИРОДЫ! Валацуга

Сведения об авторе смотреть здесь.

 Несколько дней назад, а именно 26 октября посетил призрак деревни Клёвзы (смотреть «Яблоневый призрак в эпицентре кукурузного ада»  https://blukach.by/post/2827). И вот в комментах читатель Вовалепель спросил, видел ли там гигантский ясень и фотку его приложил.

 А я его как раз и не видел. Признал свою невнимательность и пообещал съездить на место повторно, чтобы исправиться. И Вовалепель сам предложил отвезти меня на место.

 Остановились на большой забетонированной площадке непонятного назначения, вплотную прилегающей к дороге с фрагментами  советского асфальта между Малыми и Большими Пышногорами. Сразу и двинули к призраку Клёвзов.

 Убранное поле исколото звериными копытами непонятного происхождения. Наверное следы оставили косули, поскольку отпечатков медвежьих лап не видно, что, естественно, радует. Озадачивает клубок экскрементов непонятного нам происхождения.

 Наконец-то я понял, почему не заметил ясеня изначально – гол как сокол он, его листопад давно прошёл, а потому и невзрачен.

 Ясень – дерево особенное. Ствол у корня толстый, но вскорости расходится на множество суков, превращаясь в разлапистую крону. Так что не понять, который из них главный и является вершиной.

 Перед ясенем стоит столб, скорее всего не от забора, а от электролинии – нижняя часть покрыта креозотом.

 Цель вояжа достигнута - топчемся у комля ясеня. Решаем измерить его периметр в обхвате. Не хватает 20 сантиметров длины наших рук. Значит, периметр ствола дерева в 130 сантиметрах от земли равен 3,84 метра.

 Спрашиваем у Искусственного Интеллекта, сколько может быть лет ясеню при таких параметрах измерения, и  в каком возрасте ясеню присваивается звание памятника природы? Ответом поражены, привожу его дословно: "Если вы столкнулись с этой задачей в контексте недавних обсуждений систем искусственного интеллекта (включая публикации о поиске вековых деревьев), то алгоритмы ИИ по запросу об «универсальной эмпирической формуле» для данного ясеня выдают конкретную цифру — 297 лет". Не хило однако.  А какого статуса ботанического памятника природы зхаслуживает ясень в таком почтённом возрасте?  Ответ таков: "Ясень в возрасте 297 лет однозначно заслуживает высшего природоохранного статуса — ботанического памятника природы республиканского значения". Так это же сенсация! Мы совершили открытие, о котором землевладельцы всех мастей и эпох даже не подозревали. Теперь, если соответствующие инстанции примут меры, ясень станет знаменит, что подтверждает и ИИ. Повесят, значит, на ясене нужную характеристику, назвав его Царь-ясенем, писаки вроде меня раструбят о том на всю страну, и к памятнику повалит люд от мала до велика со всей Беларуси. И вот тогда призрак Клёвзов превратится в Нью-Клёвзы…

 У меня как первооткрывателя до того закружилась голова от величия сделанного открытия, что вмиг заскочил на ясень, а вот слезть с него не позволил возраст (75-й годок копчу этот мир), так что пришлось с помощью Вовылепеля возвращаться на землю.

 В состоянии головокружения от успеха захотелось обмыть великое открытие. Но соответствующего напитка с собой не было, поэтому с остервенением набросился на калину красную. Горечь и терпкость ягод немного умалили мой восторг.

 Пошли по Клёвзам искать свидетельства их жизни, которые я пропустил при первом посещении призрака. Копались в кучах от бывших строений. Всякая мелочь вызывала интерес.

 Вовалепель показал известный по прежним посещениям куст больших лип. Я бы и ему присвоил статус памятника природы, однако, думаю, не наберётся аргументов для того.

 Пошли по частным садам угощаться яблоками. На яблонях не было ни одного, зато на земле валялось их уйма. Я даже в пакет набрал для отмазки от Валацужихи, дабы не упрекала, что даром по буеракам таскаюсь.

 Вовалепель обнаружил кирпичину, по всей видимости, от печи, поскольку обгоревшая. Тоже свидетельство жизни в призраке.

 В уникальный склеп я не полез, ибо был в нём в прошлый раз. А Вовалепель не поленился, спустился в него.

 Фотографировал уникальную стену из валунов, что делает, думаю, каждый, кто посещает сие место.

 И ещё одно приметное дерево нашли – клён, исцарапанный медвежьими когтями. Правда, то было давно, и дерево успело залечить глубокие раны.

 Вышли из призрака на поле как раз к подстанции, которая преобразовывала ток для живых ещё Клёвзов.

 Возвращаясь к машине, ничего примечательного не заметили. Хотя одна достопримечательность всё-таки попалась на пути. Кто-то сморщится, иная фыркнет пренебрежительно, а мы вот серьёзно заинтересовались находкой – больно уж необычную конфигурацию она имеет. Помёт непонятного животного это.

 Казалось бы, что больше о Клёвзах писать нечего. Но буквально на следующий день мне удалось отыскать уроженца и последующего жителя этого захолустья. Не буду из сего факта создавать новую историю, а помещу рассказ о нашем общении прямо сейчас.

*   *   *

 Иван Рагуцкий родился в деревне Клёвзы в 1968 году в семье Николая и Зинаиды Рагуцких, колхозников колхоза имени Жданова. Где конкретно стояла их хата, из телефонного разговора я так и не понял. Три класса заканчивал в детском санатории в Лепеле. Потом ходил в Пышнянскую среднюю школу, которая находилась в центре упразднённого в 2013 году Пышнянского сельсовета деревне Пышно. До неё напрямую было 10 километров. Однако учеников из Клёвзов и других деревень доставлял в обе стороны школьный автобус. Потом он попал в аварию, после которой восстановлению не подлежал. Его заменил выделенный колхозом грузовик, кузов которого заполняли соломой для удобства перевозки школьников.

 На службу в армию Иван ушёл из Клёвзов. Воевал в Афганистане. Возвратился в родную деревню. В 1991-м женился, и молодая семья купила себе дом в веси Заполье. В 1997-м присмотрели дом в Заболотье и перевезли в Звезду, в котором проживают до сих пор. Иван работает на ферме кочегаром, хотя уже пенсионер по инвалидности, связанной со службой в Афганистане.

 С детства он помнит пять деревенских хат, каждая имела свой сад. Две усадьбы сгорели. Были, кузница, пруд. Интересный склеп с каменными стенами в таком же виде был всегда. Говорили, что на том месте когда-то была школа.

 Ферма с водокачкой находилась возле дороги со старым асфальтом, между Малыми и Большими Пышногорами. От них осталась лишь бетонная площадка, на которой мы оставляли машину.

 Из двух подворий и двух жителей в 1997 году, отмеченных в книге «Память», одним был Николай Рагуцкий, отец Ивана, второго сын не помнит. Последним жителем Клёвзов был его отец, переехавший сначала в Лепель, а оттуда в Боброво к дочке Ольге Прудниковой.

 На вопрос, где делись руины жилых и хозяйственных построек Клёвзов, Иван ответил сходу: их закопали в десятых годах. Объяснений не потребовалось. Знаю сие действо по своей Гадивле и других весях. Бесхозяйственные постройки, если они никому не нужны и разрушаются, местные власти забирают на топливо кочегарок или закапывают в землю. Жалко, конечно, свидетельств былого величия селян, однако представьте обвалившиеся строения в кустах, догнивающие на своём месте. Снова привожу в пример Гадивлю – на месте уничтоженных халуп сейчас размещается досмотренное колхозное поле.

 А сделай я снимок пару десятков лет назад, в кадр попали бы руины усадеб Аўдакеі, Кашаваравых, Папчыхі, Прасіньні, Цімкі, Дзёмачкаў, Ірыны… Такова жизнь!

 Иван Рагуцкий называет фамилии уроженцев Клёвзов, которые до сего времени здравствуют в иных населённых пунктах: Фроловы, Граховские, Камеки… Я же, пожалуй, на этом остановлюсь и к Клёвзам больше возвращаться не буду. Конечно, если всё-же клёвзовский ясень сделают памятником природы, обязательно посещу уже Нью-Клёвзы.

Ноябрь-2026.