1039. Лепельщина без прикрас. ЗЯТЁК – «ЯВИСТ», И ПОСЛЕДСТВИЯ ПОЕЗДОК В ЛЕПЕЛЬ И ЛЕНИНГРАД. Шушкевич Анатолий.

Сведения об авторе смотреть здесь.

 Итак, как там, у великого Меньшова?: «Фигура четвёртая «цементная»…

 Сидим под березами у дома.

 Как всегда стоит хохот, можно сказать ржач - как всегда, когда семья Шушкевичей собирается вместе и, конечно, приехали Серёгины: сестренка Аня с мужем Витькой (Зятьком) и сыном Серегой. Нескончаемые анекдоты, небылицы, и правдивые истории из жизни. Женщины готовят обед, мы - в предвкушении его. Вдруг выходит из дома мамка. По лицу видно -  чем-то недовольна:

 — Вы тут ржёте, а меня доска гнилая чуть не убила, когда полезла за картошкой в погреб.

 Я успел заметить какую-то недобрую искорку во взгляде Зятька:

 — Мам, а что там под поветкой за Толиковым гаражом? Какие-то кирпичи…

 Мамка отмахнулась:

 — Колхозные «злодзеі» что привозили, то и взяла.

 Зятек залепетал:

 — А можно их использовать в погребе вместо досок?
 — Делайте, что хотите, главное, чтобы гнилых досок не было.

 Я немного приуныл: понятно, Зятёк придумал работу. С одной стороны - это гарэлка к обеду, но и в обязательном порядке меньше бурливой Эсы и развлечений с друзьями.
 Вовка с семьей уехал в Лепель, и у нас с Зятьком началась рутина. Сначала убирали остатки картошки, потом подгнившие доски. На это ушло два дня. Потом таскали кирпичи в истопку, периодически посещая Эсу - освежиться.

 На удивление нашелся даже цемент - опять, наверно, «падарункі калгасных злодзеяў». Зятёк как заправский каменщик управлялся мастерком и кирпичами. Я еле успевал мешать и подавать раствор. На удивление цемент быстро закончился. Мамка как заправский прораб распорядилась:

 — Берите «гарэлку» - и в Лепель на стройку за цементом.

 Вспоминая это, смеюсь, как надо было жить по-советски, чтобы даже не подумать про магазин хозтоваров. Наверно, бутылка или две «гарэлки» обходилась советской семье дешевле двух-трёх рублей за товар в магазине (не помню, сколько мог стоить цемент в торговле).

 Получили от мамки «жидкую валюту» и после обеда решили ехать «да Лепля». Возник спор, на чём поедем на стройку: на моем «Минске» (да, после 9-го класса у меня уже был свой мотоцикл, не без помощи Вовки) или на зятьковой «Яве».

 Зятёк кричал:

 — Да на твоем «Минске» будем час ехать до Лепеля, а на «Яве» -  скок и там.

 Я парировал:
 — У тебя «шишка» на заднем колесе уже по раме чиркает. Не доедем - лопнет.

 — Я от Пскова на этой покрышке «чиркаю»! Не с@ы - не лопнет.

 Мамка тоже свой «пятак» вставила
 — Поезжайте, на чём быстрее.

 Я для приличия поворчал - понятно, моё слово было последним.

 Когда выехали на асфальт у «Теремка», даже шлем, закрывающий уши, не мешал слышать звук, который создавала шишка на колесе.

 Заваливая Яву в поворот у дороги на Забоенье, я еще успел услышать хлопок. Потом заднюю часть мотоцикла бросило в сторону. Я интуитивно, а скорее от страха, как мог сильнее прижался к Зятьку. И моя подростковая худоба сыграла на пользу: мы сунулись по асфальту на локте и голени Зятька. «Ява» долетела до обочины и, зацепив песок, перевернулась, сбросив нас. Мы, кувыркаясь, пролетели еще метров семь. Я или, скорее всего, мой страх не отпускал Зятька. Полет проходил с ощущениями «тяжело — легко», то есть Зятёк на мне, я на нем и так всё расстояние от мотоцикла. Почти сразу остановился автобус Докшицы — Витебск, из него стали выходить люди. Но запомнился только один пьяненький пассажир. Он мутными глазами посмотрел на нас и выдал:

 — И чё курим? Поехали! С вокзала позвоним в ГАИ и скорую.

 Ещё что-то останавливалось. Помогли поднять мотоцикл. На нас повреждений не было видно, и зеваки быстро разъехались.

 Еще один комплимент милицейской форме. Когда мы остались одни, Зятёк закатал рукав милицейской рубашки, и меня пробрала оторопь. От кисти до локтя, можно сказать, не было кожи. И также на голени - от коленки до ступни. А милицейские брюки и рубашка - целые.

 Минут через двадцать шок прошел. Зятёк ножом обрезал ошмётки покрышки с камерой, и мы на первой передаче по обочине поехали в сельхозтехнику к брату. Не помню, Вовка был дома или я бегал за ним в мастерскую, но как то быстро появились и он, и «явист» Толик Недбайло с «восходистом» Колей Осипенко, соседи и друзья брата. Быстро выручили покрышкой и камерой. За помощь половина «жидкой валюты» ушла помощникам.

 Но цемент мы всё-таки взяли. Для меня после этого происшествия началась каторга. Надо было мешать раствор, таскать кирпичи и вкладывать их в руку Зятьку, чтобы он положил их на кладку. Но в этом был и маленький плюс - когда мы вылезали из погреба покурить, Зятёк включал свои чары:

 — Ой, мама, мне бы чуток анальгинчику, что-то побаливать начинает.

 И мамка доставала жидкого «анальгина». Ну, тут уже и мне перепадало. Вот так мы заканчивали строительство.  

 Ну, и наконец, фигура пятая - «прощальная». 78-й год, начало августа. У сестренки и Зятька заканчивается отпуск, я после окончания школы собираюсь в Ленинград дальше учиться. На семейном совете решают: я с Зятьком еду на Яве, Аня с сыном Серегой - на поезде. У меня какой-то непонятный «червячок» шевелится внутри, что добром это не кончится. Ну а чё? Как не крути, а процентов 80 из всех «покатушек» заканчивались не совсем хорошо. Но семейный совет - это как решение Лепельского райисполкома: против не попрешь.

 Выезжали где-то в половине восьмого. Где-то в половине девятого были на выезде из Полоцка. Меня удивило плотное движение, как сейчас бы сказали: час пик. Народ торопится на работу и с работы,  мы - в потоке на выезд из города. Я сижу сзади, выглядываю из-за плеча Зятька, вижу - впереди тоже мотоциклист на «Электроне». Но он правее нас. Показывает левый поворот.

 Я еще подумал: почему Зятёк не перестраивается? Но уверен – он-то видит. И «электронист» резко поворачивает влево, а Зятёк на полном ходу втыкается прямо в середину мотороллера. Я слетаю с «Явы» и на задней точке ещё метра полтора прыгаю за мотоциклом. Встаю на четвереньки. Внутри страх и паника, а в голове мысль, что движение как будто на Невском проспекте в час пик.

 Бедный «электронист»! Он не трогает свой мотороллер, помогает стащить на обочину нашу «Яву», а потом только идет к своему «Электрону».

 Я не понимаю, почему болит пятка, хотя прыгал по асфальту на попе - это так и осталось загадкой. По-моему, в этой ситуации опять сыграла роль милицейская форма, хотя и без погон.

 Ничего оформлять не стали: видимых повреждений не было. Просто разъехались.

 Вы не понимаете, что такое почти 700 километров на мотоцикле проехать задним «седоком». Это ужас! Руки постоянно сомкнуты на животе у Зятька. Засыпаешь - они размыкаются. Просыпаешься, высовываешь голову из-за плеча «рулевого»: ветерок освежает малость. Такое ощущение, что на попе как у старика - «проседни». Короче, муки адские.

 Приехали в Лугу, до Ленинграда остаётся километров 140. Остановились по нужде. Я отошел от мотоцикла метра на полтора и упал на живот. Было ощущение, что испытал «оргазм». Казалось, будто лучше, чем полежать на животе, удовольствия не существует.

 После Полоцка без особых приключений доехали до Питера. Поужинали гадивлянскими гостинцами. Ничего неделание подтолкнуло сходить в кино. Выбрали кинотеатр «Космонавт» на Бронницкой (теперь там какой-то музыкальный клуб).

 …Потом как-то связь с «Явой» потерялась или, по крайней мере, не запомнилась. После службы - это уже 80-е годы - ездили в Беларусь на машинах.

 Пока не было своей, Зятёк брал их у друзей. А в моём животе всё равно не затихал «червячок»: помни о «покатушках» с Зятьком. Правда, у меня больше приключений «мотоавтотехнических» не было. Зато были у моей жены, мамки и сестрёнки. Но это уже другая история.

Февраль-2026.